О признании гидроклиматической роли лесов на Востоке свидетельствует знаменательный документ «Акт о лесах Индии», принятый в 1878 г. В этом историческом лесохозяйственном документе провозглашается пять основных требований к ведению лесного хозяйства: 1) охрана лесов для обеспечения благоприятных климатических и других природных условий; 2) сохранение минимальной площади леса, необходимой для общего благоденствия; 3) использование земли в первую очередь для земледелия, а уже во вторую для лесоразведения; 4) снабжение местного населения древесиной бесплатно или по низким ценам; 5) обеспечение возможно больших доходов, но не в ущерб выполнению первых четырех требований.
Разумеется, никаких практических выводов из правильных положений науки в то время не было сделано.
Характерно, что выводы Шелгунова и Ф. Энгельса даже сформулированы в одних и тех же выражениях Шелгунов писал: «В 1870 г. барки с полным грузом отправлялись еще до Оренбурга вниз по Уралу. Тогда нельзя было предвидеть, что через 75 лет жители границы, обнажив совершенно вершины и берега Урала, не будут знать счета бродам через него, а о судоходстве и не будут думать».
За двадцать лет до этого Н. В. Шелгунов, известный русский лесовод, а позднее крупный революционный демократ, рассматривая проект облесительных работ по Оренбургской губернии, писал: «Сравнение нынешнего состояния пограничных земель с прежним, по достоверным известиям из Оренбургской губернии... приводит к заключению, что истребление лесов привело к обмелению рек и невыгодной перемене климата... очевидно, что с уничтожением лесов, этих хранилищ влаги и снега, не только уменьшилось количество вод, но самый климат значительно изменился. Все доказывает, что во избежание и предупреждение гибельнейших, неминуемых последствий совершенного истребления лесов непременно должно торопиться разведением их вновь, где только можно, на всем пространстве Оренбургской пограничной линии»51.
Гидроклиматическая роль леса и его почвозащитное значение были выявлены наукой и получили общественное признание лишь во второй половине прошлого столетия, причем почти одновременно в трех отдаленных друг от друга концах земли в странах Запада, в России и в Индии, а практические выводы из этого были сделаны и того позже. В 1876 г. Ф. Энгельс в известной статье «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека» отмечал: «Людям, которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и в других местах выкорчевывали леса, чтобы добыть таким путем пахотную землю, и не снилось, что они этим положили начало нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с лесами, центров скопления и сохранения влаги»50.
Когда сравниваешь сухие неопределенные или скептические выводы прославленных ученых с художественной литературой тех же лет, невольно начинаешь понимать, что истина не всегда открывается ученым. Вот что писал С. Т. Аксаков в своей «Семейной хронике» о прекрасной речке Майне, вытекающей из Моховых озер: «По преданию, Моховые озера были некогда глубокими лесными круглыми провалами с прозрачною, холодною, как лед, водой и топкими берегами... Старинному преданию, не подтвержденному новыми событиями, перестали верить, и Moховые озера мало-помалу, от мочки конопли у берегов и от пригона стад на водопой, позасорились, с краев обмелели я даже высохли от вырубки кругом леса... «Белого ключа» давно и следов нет, скоро не будет о нем памяти»49.
Примерно в это же время в России Главное управление путей сообщения и Тверское губернаторство высказали предположение, что наблюдавшееся в то время сильное обмеление Волги и других рек может быть как-то связано с интенсивным истреблением лесов в их бассейнах. По их просьбе Академия наук образовала для изучения вопроса специальную комиссию, в состав которой вошли такие видные ученые, как К. М. Бэр и П. И. Кеппен. Но и эта комиссия, несмотря на длительную работу, не смогла вынести никакого определенного суждения и заключения.
Во Франции начали жаловаться на обмеление, вызывавшееся истреблением лесов, еще в XVII веке. Между тем даже Гей Люссак (1778 1850), пользовавшийся огромным айторитетом в науке своего времени, писал: «Мы до сих пор не имеем ни одного положительного доказательства, будто леса сами по себе имеют действительное влияние на климат обширной страны или отдельной местности. Если бы рассмотреть влияние обезлесения, то, быть может, окажется, что оно есть далеко не зло, а благодеяние»48.
Вопросам гидрологии и после Колумба суждено было целые века оставаться обойденными наукой.
Но особенно любопытно об истоках рек высказывался в конце XV века Христофор Колумб. В письме, посланном с острова Гаити испанской королевской чете, Колумб, утверждая, что Земля имеет грушевидную форму, писал. «Я того мнения, что земной рай не лежит на крутой горе, как обыкновенно описывают, но на возвышении там, где находится стебель груши». Именно из рая вытекает река Ориноко и «достигает того места, где я нахожусь, образуя озеро. Все это важные признаки близости рая, так как положение его соответствует указаниям святых и ученых теологов, и они тем важнее, что я никогда не слышал и не читал, чтобы такая масса пресной воды находилась где-либо среди или поблизости морской воды...»47
В мрачную эпоху средневековья об источниках питания рек сложились представления более ошибочные и нелепые, чем в древние века. Известный путешественник византиец Козьма Индикоплевст, живший в VI веке н. э., пытаясь согласовать данные географии с Библией, предполагал, что все реки мира вытекают из одного бассейна, находящегося где-то в Персии, поблизости от рая. Прежде чем появиться на поверхности в разных частях земли, они протекают через океаны и под ними.
Такого же взгляда спустя 700 лет придерживался и философ Сенека-младший, воспитатель Нерона и впоследствии его министр Сенека считал, что разливы Нила питаются водами, поднимающимися из подземных озер, куда вода поступает сквозь грунт из моря. Дожди же, по его мнению, не играют в этом никакой роли, поскольку никогда не бывали настолько сильными и продолжительными, чтобы просочиться в землю на глубину более трех метров.
Так, в VII веке до н. э. греческий астроном и философ-материалист Фалес из Милета утверждал: «Вода из океана под напором ветров проникает глубоко под землю, откуда под давлением силы тяжести, сжимающей горные породы, поднимается вверх и питает реки и ручейки»46.
Может показаться странным, что в древнем мире, знавшем многие законы механики, архитектурного искусства, органической жизни и т. д. и поднявшемся до понимания материальности мира, совершенно скрытыми от человека остались элементарные процессы кругооборота влаги на земле, образующие так называемый гидрологический цикл. Это объясняется тем, что древние цивилизации развивались в крайне ограниченных географических рамках, тогда как гидрологические явления захватывают огромные пространства. Например, грекам и римлянам были известны лишь отдельные участки великого Нила, и они совсем не знали его истоков. Античный мир не знал законов хидрологии и климатологии.
Защитное и культурное значение лесов, как и промышленное значение их. расширяется по мере развития промышленности, роста городов, увеличения населения, повышения материального и культурного уровня жизни. Однако это значение лесов было осознано человечеством намного позже, чем укрепились различные формы хозяй ственного использования древесины. Например, в громадном литературном наследии, оставленном древними греками и римлянами, а также восточными народами, до сих пор не обнаружено ни одного прямого указания о водоохранном или климаторегулирующем значении лесов, хотя в те века безудержное пользование древесиной приводило к обезлесению целых районов.
Хранительные дубравы
Трудно сказать, в каком смысле и в каком конкретном значении говорил поэт о «хранительных дубравах». Но в наше время хранительная роль дубрав и иных лесов стала настолько очевидной и в практике и в науке, что во многих случаях считается более важной для общества, чем хозяйственное значение древесины.
«Хранительные дубравы»
Пользовательского поиска
Земля лесная (Васильев П.В.)
Комментариев нет:
Отправить комментарий